Нос

Нос

Когда на поиск выходит собака, со стороны может показаться, что она вообще не понимает, что от неё хотят.

Пару секунд стоит. Нюхает воздух. Не землю — именно воздух. Как будто пробует его на вкус, как сомелье вино, только вместо бокала у неё весь лес. Потом резко тянет поводок в сторону. Иногда — в самую гущу кустарника, пугая пауков, мышей и периодически собственную группу. Кинолог держит длинный поводок, продирается следом и матерится себе под нос. Поисковик цепляется рюкзаком за ветки, наматывает на лицо остатки паутины, как маску человека-паука, лесная версия. А собака уже там — носом в траве, вся собрана в одну точку, как сжатая пружина.

Она рвётся сквозь кусты поперек тропинок. Потом прямо. Потом резко останавливается, будто врезалась в невидимую стену, разворачивается на месте и почти бегом уходит обратно. Снова вбок. Снова прямо. Иногда кажется, что она мечется. Что путается. Что просто бесится и не делает вообще ничего полезного. («Ой, собаки неэффективны». Это голова твоя неэффективна. И не мешай собаке работать).

А она просто читает то, что мы не видим.

Запах не лежит ровной линией, как след на снегу. Он висит в воздухе, как рваное облако. Его уносит ветром, размазывает по пространству, растаскивает на куски. И собака идёт по его краю — там, где заканчивается это облако запаха, которое оставил человек. Облако, в котором ещё живёт его дыхание.

Собака лезет в крапиву, протискивается под поваленным деревом, перепрыгивает ручей, кружит между стволами, как будто танцует с лесом на своём зверином языке. Иногда замирает так, что все вокруг тоже перестают дышать — будто кто-то на секунду нажал паузу.

Собака работает молча. Просто идёт и делает своё дело. Пока люди рядом сомневаются, спорят, думают, куда бы «правильнее».

На том поиске запах ушёл далеко. Несколько сотен метров.

Собака это знала. Мы — нет.

Она шла. Мы догоняли.

Догнали. Живая.